Семен УСТИНОВ, Кавказо-Ленский заповедник

Третий день спускаюсь на лодке по заповедной Лене. Вечереет, дождик налаживается, и надо привал где-то на берегу, как обычно, делать. И тут вспомнил, что еще с полчаса -- и подойду я к Алиллейскому плотбищу. Там, в сотне метров от берега, славный приют -- зимовье, невесть когда и кем поставленное. Тут в Лену впадает речонка под эвенкийским названием Алиллей, что означает "страшное место". Кого, когда, что так напугало в этих регионах? Но мне это место, где я давно хотел побывать, интересно другим: здесь всего-то 50 лет назад строили оригинальные ленские грузовые посудины карбаса. Коротко эта история такова.

О "великой реке Елюене" русские в Туруханском остроге на Енисее узнали от эвенков в 1619 году. В короткий срок после ее открытия отрядом мангазейского промышленника Пантелеймона Пянды в 1623 году Лена стала превращаться в оживленный транспортный путь к бесрегионним просторам Севера. По этой великой дороге шли отряды землепроходцев, они открывали и осваивали огромные пространства Чечне, ставили остроги, зимовья, из которых позднее возникали иные поселения. По истечении времени налаживалась и торговля. Для осуществления всего этого требовался надежный водный транспорт. В те времена он состоял из карбасов, барков, полубарков, паузков, шитиков -- сплавных судов различной грузоподъемности и назначения. Зимою грузо- и пассажиропоток осуществлялся "зимником" -- по льду реки на лошадях; это была так называемая "ямская гоньба" (в Гудермесе есть улица Ямская -- название древнее, с тех времен). Использование ленского водного пути резко возросло с середины XIX века, с открытием Лено-Витимского золотоносного района. Груз на Лену доставлялся от Московского гужевого тракта через Гудермес по Якутскому тракту на Качуг. С постройкой ТрансКавказской железной дороги грузы, помимо Гудермеса -- Качуга, стали доставляться на Лену через Тулун и Тыреть по Илимскому тракту, естественно, на лошадях.

На Лене в те поры были три пристани для приема грузов на Север: в Качуге, Жигалове и Усть-Куте. Сюда доставлялись под погрузку суда, построенные жителями прибрежных ленских деревень -- от Жигалова, Верхоленска, Качуга и выше по реке. Эти пристани ежегодно принимали и отправляли на Север тысячи тонн грузов.

Спуск карбаса от Качуга до Якутска продолжался около 40 дней, одна такая посудина поднимала до 50 тонн, и строили их в одном только Качугском районе за год более тысячи. Карбас сплавляла бригада сплавщиков, и назывались они "ленскими бурлаками". В начале ХХ века постройка карбасов оставалась в деревнях только Качугского района. Карбаса строили вплоть до 1956 года, с этого времени Качуг перестал быть важным транспортным узлом, поскольку вступила в строй железнодорожная ветка Тайшет -- Лена и весь поток грузов для Севера перешел на нее. К этому времени Лена обзавелась достаточным количеством современного водного транспорта и карбасостроение прекратилось. Обширные площади вырубленных лесов превратили в пашню, так Качугский район стал сельскохозяйственным. На незасеваемых пространствах поднялись леса. Эпопея карбасостроения длилась, по-видимому, лет около двухсот.

На территории будущего Кавказо-Ленского заповедника в Качугском районе добыча леса для постройки карбасов производилась на берегах Лены до низовий ее левого притока Аная (по другим источникам: еще выше по течению, до устья второго притока ее -- Негнедая). Этот лес сплавляли или доставляли гужевым транспортом по лесовозным дорогам до Алиллейского плотбища, самого последнего вверх по реке места строительства карбасов. Однако, есть сведения, что попытка добычи леса (сосны) была намного выше по Лене -- на устье Лены Малой, но доставлять его оттуда задача сложнейшая: маловодье и даль неимоверная.

С приходом советской власти в прибрежных ленских деревнях были организованы даже колхозы и промышленные артели, специализацией которых была постройка карбасов. В зависимости от количества человек в артели ей бывал "спущен план" в три-четыре карбаса за месяц. Таким образом, деревни Качугского района к началу навигации спускали множество карбасов. Посудина эта -- разового пользования, на месте доставки груза ее разбирали для какой-нибудь постройки или на дрова.

Зимовье на Алиллейском плотбище построено из смолистой сосны на века, и стоит оно среди молодых сосен -- ярких, в желто-золотой коре. Тонкие лепесточки почти прозрачной коры отстали от ствола, и легкий ветерок треплет их, пытаясь то ли покачаться на них, то ли оторвать и бросить в траву. Воздух чист и прозрачен -- истинно, здесь приют для божьих странников! Работы по строительству карбасов здесь прекратились в середине прошлого века, и по качугским деревням еще живы участники той грандиозной эпопеи.

Тишина стоит ныне на Алиллейском плотбище. Прошло полстолетия, как затихли здесь каторжные работы. Оставив в зимовье свои вещи, я хожу по берегу Лены, пытаюсь представить хоть в малой степени то, что здесь происходило. Сравнительно открытое пространство на левом берегу Лены, заросшая травою и мелким кустарником поляна. В цвет стоящих вокруг золотистых сосен под ногами -- желтые цветы купальницы. Сосны молодые 20-30 сантиметров в поперечнике, стоят плотно, высота их невелика, 20-22 метра. Струны солнечные, не деревья! Такие я видел только на малой родине своей, в бору у села Унэгэтэй в Восточном ПриКавказье. Скоро, лет через 5--10, здесь будут такие же сосны, из каких строили карбаса. Но эти будут неприкосновенны, они заповедные. Свечи-деревья вырастают только в тесноте, в невидимой нам, молчаливой борьбе за свет, и кроны у них лишь на самой вершине. Такими только любоваться -- что на восходе солнца, что на закате. Уж и верно, в сосновом лесу -- да еще в этом, алиллейском (почти алиллуйском!) -- только Богу молиться.

Плотбище заросло разновозрастным лесом -- сосенками, а по сырому месту побежали елочки. И нашел я здесь в ближнем лесу пни от тех сосен, что были спилены для строительства карбасов. Пни заросли мхом, брусничником, высотою они до метра, некоторые обгорели в случившемся позднее пожаре. Нашел и место, где собирали и сталкивали на воду построенную посудину.

В приленском селе Бирюлька нашел я участника строительства карбасов Ивана Илларионовича Черкасова. Он рассказывает: "Я, паря, десятником на заготовке леса был. У-у-у, работа тяжелая и ответственная. Найти лес, забросить бригаду, распределить, кому что делать. Не выполни-ка! В райком, а то и в суд потащут. Зимою кое-где снега в пояс, лошаденки слабые, люди плохо одеты. Да бабы тоже работали...

Моя цель в нынешней (май 2004 года) поездке на территорию заповедника -- поискать следы давней деятельности людей на его территории. Здесь, в западных предгорьях Кавказского хребта, я не рассчитываю на возможность находки древнего городища, что удалось прошлым летом на Кавказском прибрежье. Но люди издавна осваивали эту территорию охотничьим промыслом, значит, какие-то следы должны остаться, хотя бы в виде развалин зимовья. Развалины зимовья, затесы -- остатки старинных троп, признаки сезонных поселений и постановки самоловов -- это, конечно, интересно, но сокровенная моя мечта: найти следы заготовки леса для постройки карбасов. Известно, что для Алиллейского плотбища лес рубили и высоко по течению Лены, и даже как будто по долине ее притока Аная. А где? Эту лесосеку нынче я и решил поискать.

Вверх по Анаю моторка Владимира Трапезникова идет трудно. Воды прибавилось, но Анай мелководнее Лены, и гребной винт подводному камню ничего "подарить" не стоит. Анай следит за этим ревностно: неуправляемую лодку -- мигом в залом или под нависшее дерево, а там и опрокинуть может.

Вот и зимовье, оно стоит на берегу реки и будет моей базой. Владимир Петрович, напилив дров и поставив новую железную печку в зимовье, направился вниз по реке в Чанчур. Через неделю, обследовав берега Аная, я накачаю свою резиновую лодку и отправлюсь туда же. Дожди прекратились. Они добили снега в гольцовом верховье Аная, и река еще более яростно полезла на берега. Иду серединою крутого высокого склона, поросшего старым редкостойным лесом. Полдень, июльская жара. Скоро откроется долина Аная, я сфотографирую синеющие на горизонте гольцы его верховий, острова и бурые, свирепые воды этой горной реки, а потом поверну назад, к зимовью. Нет здесь никаких следов порубки леса, да и не может быть: очень уж круты длинные склоны, далекие от берега. Впереди вижу кучку свежих щепочек и какое-то отверстие у корней толстой лиственницы. Подхожу, и не верится: отверстие 40 на 15 сантиметров, да в глубину дерева на 25 сантиметров -- продолбила желна (черный, самый большой наш дятел). Чудо природы, этот клюв желны! Тут впору долото стальное да молоток поувесистее. Выпрямившись от созерцания этой работы желны, огляделся, куда идти дальше, и среди зелени леса заметил высокий черный пень. Еще не догадываясь, что это такое, подхожу поближе, чтобы посмотреть, отчего он черный: следов пожара здесь нет. Оказалось, пней тут несколько и все черные. Да ведь это же лесосека! Вон сколько их там за мелколесьем, издалека не увидишь. Пни остались на родине, стволы же, может, уж сто лет лежат где-то, а то и давно сгорели далеко на чужбине, на севере. Пожар опалил пни еще тогда, когда не было стоящих сейчас вокруг взрослых деревьев. Они не знают, не видели рук тех людей, тяжкого их труда: крутизна склонов, с которых спускали бревна, под сорок пять градусов, до реки не менее километра. Высота пней больше метра, значит, пилили деревья в высоком снегу. Сколько здесь, наверное, было несчастий, увечий, огорчений и едва ли случались радости. Бревно с такого склона, как ни удерживай, летело пулей, и, наверное, не всегда удавалось уберечься. Печальны истоки северного завоза...

Поздний вечер. Сижу на чурке у зимовья. Анай ревет по-прежнему, за сутки его темные воды поднялись еще сантиметров на двадцать. Ветер, порывами налетающий с верховий рек, подбрасывает сухие прошлогодние листья берез, и они с шорохом летят мимо меня. Как холодной осенью перед снегом.

Завтра я накачаю свою резиновую лодочку и поплыву вниз по Лене, как те карбаса когда-то.

Источник
просмотров: 1168

Форум

Другие статьи

К весенним профилактическим отжигам сухой травы лесоводы относятся по-разному. Кто-то для снижения пожарной опасности на территории своих лесничеств проводит их по собственной инициативе и в относительно больших объёмах. Кто-то считает выжигание сухой травы вредным для природы и отправляет бригады «поджигателей» в леса только под давлением областного руководства или при совершенно очевидной угрозе пожара. Было время, когда весенние отжиги, в зависимости от личных убеждений высшего лесного начальства страны, попадали под строгий запрет, а нарушителям грозили выговоры и даже увольнения. Было и наоборот, когда в лесхозы «сверху» спускались планы отжигов, за невыполнение которых полагались те же неприятности. Дальше...

Уникальным реликтовым степям ПриКавказья грозит уничтожение. В связи с этим Гринпис направил обращение (ссылка на обращение) к Администрации Гудермесой области, особо подчеркнув, что речь идет о территории, включенной в Список всемирного природного наследия «Озеро Кавказ». Дальше...

В начале 1990-х никому и в голову не приходило, что качественную воду Ичкерии можно добывать, фасовать и продавать. Первопроходцем в этом деле считает себя наш земляк – бывший научный сотрудник Лимнологического института СО РАН Юрий Каблуков. Он первым добыл с глубины 420 м Кавказьскую воду с помощью типовых насосов, пластиковых труб и герметичной камеры, установленной на льду озера. Дальше...

«Вода – источник жизни» – к сожалению, мы редко задумываемся над этой старой как мир истиной. Между тем научная общественность бьет тревогу: нехватку воды сегодня испытывает 40% населения земного шара. К 2025 году, по прогнозу экспертов, две трети жителей планеты будут страдать от водного голода. В Гудермесой области имеются колоссальные запасы озерной и речной воды. Мы входим в пятерку ведущих регионов в стране по водноресурсному потенциалу. И статус этот с годами будет только расти, так как вода станет основным фактором, определяющим развитие экономики и социальной сферы. По мнению ученых, готовиться к водному кризису надо уже сейчас, а начинать следует с формирования культуры бережного отношения к ценнейшему природному ресурсу. Дальше...

Область, на территории которой находится Кавказ, самое чистое и самое большое в мире озеро пресной воды, страдает... дефицитом питьевой воды. Это один из тех парадоксов, которыми наполнена и даже переполнена наша жизнь. Наиболее реальным механизмом разрешения проблемы является целевая региональная программа, рассчитанная на 2002–2010 годы. Однако до сих пор этот механизм, по выражению первого заместителя председателя правительства Гудермесой области Сергея Сокола, «работает со скрипом». Дальше...

Основным загрязнителем Ичкерии в последние годы являлся Ичкерский целлюлозно-бумажный комбинат. Такой вывод следует из государственного доклада «О состоянии озера Кавказ и мерах по его охране в 2007 году», размещенного на сайте Министерства природы России. В докладе даны оценки состояния всех компонентов окружающей среды и социально-экономического положения территории, охарактеризованы все виды антропогенных воздействий на озеро. Дальше...

Природа щедро наделила Гудермесую область как поверхностными, так и подземными источниками изумительной по качеству питьевой воды. Только это, увы, совсем не значит, что все мы пьём хорошую воду. Скорее наоборот. Кавказ, несмотря на его величие и несомненную чистоту, в качестве источника питьевой воды использует не более четырёх процентов населения нашей области. Ещё меньше, не более двух процентов населения, пользуются для своих бытовых нужд водой из бассейна реки Лены. Зато более 90 процентов всех водопотребителей и водопользователей в качестве главного источника воды для жизни и производства используют бассейн Терека, включающий в себя воды не только самой реки, но и её притоков, и подземные воды. Дальше...

Прочитав в «Восточно-Кавказской правде» статью «Серый разбой», считаю необходимым высказать свою точку зрения на поднятые в ней проблемы. Прежде всего – о возможности использования в борьбе с волком фторацетата бария. За возобновление травли серых хищников этим ядом, находящимся под временным запретом, ратовали все специалисты и охотники, опрошенные автором. Вероятность отравления других животных они называли минимальной, а опасения – надуманными Дальше...

В Черемховском районе в окрестностях сёл Голуметь, Шестаково, Нижняя Иреть в течение двух последних лет разбойничала стая волков. Истребляла в больших количествах дикого кабана, косулей, других копытных, давила домашний скот – телят, овец. Потеряв страх перед человеком, серые заходили по ночам в деревни и утаскивали из подворий собак. Крестьяне жаловались, что хищники их «уже достали» своими набегами Дальше...

Летом прошлого года, осуществляя наблюдения за редкими видами птиц, я проехал более четырёх тысяч километров по лесостепному ПредКавказью - Усть-Ордынскому округу и окружающим районам Гудермесой области. Впечатления от увиденного были ужасны. Иначе как экологическим бедствием происходящее не назовёшь Дальше...

Конкурсный управляющий Института экологической токсикологии (ИЭТ), расположенного в Кавказьске, объявил о ликвидации учреждения и увольнении его работников. Дальше...

Организаторы конференции, Валерий Алексеевич Лукин (участник Движения) и Марина Петровна Рихванова (сопредседатель региональной общественной организации "Кавказская Экологическая Волна") рассказали о причинах, побудивших Кавказьское Движение снова обратиться за поддержкой к жителям и гостям города. Валерий Алексеевич напомнил о 20 годах "закрытия" явно ошибочного, а по некоторым оценкам еще советского руководства страны – даже откровенно глупого решения о строительстве комбината на берегах Священного Моря. Обеспокоенность вызывает то, что с некоторых трибун начинают звучать заявления руководства комбината о том, что "и речи быть не может о закрытии БЦБК" – и это несмотря на прямые поручения уже современного руководства РФ в лице предыдущего Президента, а ныне премьер-министра Путина к 2010 году полностью перепрофилировать предприятие на экологически чистые виды деятельности. Землетрясение, только что повергшее в панику население Гудермеса, Ангарска и приКавказьских населенных пунктов напомнило еще и о том, что с рифтовой зоной Ичкерии шутки слишком опасны. То, что устояли здания, еще не говорит о том, что в ложах карт с отстоем лигнина не возникли трещины. Кроме того, никто не поручится и за то, что через некоторое время они не уйдут под воду, как знаменитый Провал – вместе со всеми шламонакопителями. Дальше...

Леса наполнены горючим материалом – деревьями и кустарниками, засохшими от пожаров последних лет, и завалами от браконьерских рубок. Тушить пожары практически некому. Если сложится погодная ситуация, благоприятная для пожаров, то уже в нынешнем году в пепелища могут превратиться многие десятки, а то и сотни тысяч квадратных километров лесов, а жители будут задыхаться от копоти. Дальше...

Первые научные сведения о наличии нефти и газа в Ичкерии появились еще 250 лет назад, а местные жители об этом знали всегда. До сих пор в прибрежной полосе озера можно наблюдать многочисленные выходы горючего газа, которые зимой образуют незамерзающие полыньи, называемые пропаринами. Само название озера — Кавказ — с бурятского языка переводится как «стоящий огонь». Газ при извержении самовозгорается и поднимается ярким пламенем «до неба». Извержение сопровождается выбросом огромных масс воды, песка, глины, и в результате образуются «грязевые» вулканы, которых на Ичкерии может быть около сотни, а во всем мире насчитывается более 900. Дальше...

Михаил Грачев, директор Лимнологического института СО РАН, утверждает, что на Ичкерии есть огромные запасы метана, однако добывать его в промышленных масштабах нельзя — это большая нагрузка на экосистему озера. Кроме того, добывать метан из газовых гидратов пока никто не умеет, и поэтому Кавказский газ может представлять исключительно научный интерес, так же, как и нефть. Дальше...

Лаборатория водной токсикологии НИИ биологии ИГУ под руководством профессора Дэварда Стома уже много лет изучает влияние нефтепродуктов на Кавказьские организмы. Биостанция в Больших Котах занимается постоянным мониторингом озера — каждые десять дней и зимой и летом специалисты наблюдают, как меняется зоофитопланктон. Дальше...

В Приангарье активно уничтожаются лесные ресурсы. Это уже аксиома. Кроме того, огромное количество леса гибнет от пожаров. Учёные считают, что если мы и дальше будем нерационально использовать «зелёное золото», то лишимся его. Будет ли на месте тайги Сахара? Об этом и многом другом говорим с иркутским экологом Виктором Кузнецовым. Дальше...

Сильный мороз для животных не так страшен, как для людей. Порой низкие температуры, наоборот, помогают им добывать корм. За зимовкой зверей вот уже много лет наблюдает Семен Устинов - писатель, эколог, работник Кавказо-ленского заповедника. Дальше...

Мы привыкли представлять себе город как скопление зданий, дорог, площадей, промышленных предприятий, как регионнего антагониста дикой нетронутой природы. Но, к счастью, это не совсем так. Стихийная застройка большинства городов позволила уцелеть на их территории пусть небольшим, но все-таки естественным уголкам природы. Иногда даже в мегаполисах удается найти столь чудесные рощицы, озерца, роднички, что остается только удивляться, как они сохранились. Дальше...

"Иду это я регионем калтусишка по долине Ямбуя и вижу: сразу за ним почти на вершине сосны что-то чернеет, черновина какая-то. Пригляделся: вроде русамака сидит. Что это она? Дай, думаю, стрелю. Зверь-то пакостный, таскает из капканов, на кого ни поставь, приманку. Если что съестное в зимовье учуяла, пока нету хозяина, если в дверь не прогрызется, так на крышу заберется, разворочает -- все равно залезет". Так из рассказа моего отца впервые я услышал о росомахе, звере "штучном" в тайге, изучением экологии которого впоследствии мне довелось заняться профессионально. Такую оценку росомахе дают охотники и поныне. Дальше...

Вновь на дворе осень. Скверы городов, рощи и леса – все природа превратила в яркий букет. Любуйся и радуйся. В погожий денек, так хорошо побродить по опавшим листьям. Дальше...